«Мы должны делать людям только добро»

Интервью с Григорием Николаевичем Корытько
«Мы должны делать людям только добро» (C) Уральская берёзка

Григорий Николаевич Корытько в истории лагеря, да и всего Металлургического района Челябинска, сыграл особую роль. Это, безусловно, масштабная фигура, яркая личность, удивительный человек. Еще будучи комсомольским вожаком, а его избрали комсоргом Челябинского металлургического завода в 1949 году, он постоянно работал со школами и пионерскими лагерями, бывал на открытии смен. А когда стал заместителем директора ЧМЗ по коммунальному хозяйству, забота о лагере стала одним из основных приоритетов. В этой должности Григорий Николаевич работал более четверти века: с 1963 по 1989 год, и именно он отстроил лагерь «Уральская березка» заново.

- Интересно мы работали, – вспоминает Григорий Николаевич. – На моём балансе было два лагеря – «Уральская берёзка» и «Искорка», мы постоянно их ремонтировали, готовили к сдаче. В то время они были слабо оборудованы: военные палатки, деревянные щитовые домики, дощатая временная столовая.

В должности замдиректора по коммунальному хозяйству я был утверждён 1 мая 1963 года, до сдачи лагерей оставался всего месяц, и предстояла большая работа. Работали мы напряжённо, но всё подготовили в срок. А в последующие годы вместе с директором завода Николаем Алексеевичем Тулиным мы особенно хорошо потрудились над обустройством лагеря «Уральская берёзка», началось бурное его развитие. С 1968 года приступили к большому строительству, стали возводить капитальные корпуса. Инициатива была моя, а Николай Алексеевич полностью меня поддержал.

За свою трудовую биографию я поработал со всеми директорами завода тех лет, только первого не застал. Все люди разные, у каждого свой стиль работы, а у меня стиль один: всё делать для народа. Поэтому за годы моей работы создано колоссальное коммунальное хозяйство, включая гаражи, склады, строительный цех, газовый цех, электроцех, очистные сооружения, ещё и Шершнёвское водохранилище было на нашем балансе. На мне были пункты общественного питания, детские сады, медицина, ГПТУ, парк, стадион. Фактически я был хозяином района и огромного хозяйства, которое сам же и выстроил. Под моим началом тогда работало более 5000 человек.

- И все-таки, несмотря на множество забот, «Уральская берёзка» не оставалась без внимания?

- Ни в коем случае! Дети в лагере у нас отдыхали и летом, и зимой. Я лично приезжал и контролировал ход строительства. Это же моё хозяйство, поэтому я следил, как идут дела, устраивал оперативки. В 1989 году я ушёл на пенсию, и после меня уже ничего не было построено. Должен сказать, мы вообще по-военному строго относились к работе, требовали дисциплину. Мы все были бывшие фронтовики: я и Николай Алексеевич Тулин – артиллеристы, а Олег Иванович Тищенко был в войну партизаном. И Николай Петрович Вяткин тоже был фронтовиком. У меня был принцип такой: «Я два раза не повторяю». Не выполняешь – будешь отвечать. Не можешь выполнить – скажи, чтобы продлить срок. Ежемесячно мы подводили итоги, за хорошую работу давали грамоты и премии, и не только за «Уральскую берёзку». Ещё помню, как однажды мы встречали в лагере Новый год, собирали вместе заместителей директоров с жёнами, главных специалистов.

- У вас было чувство гордости, что вы построили лагерь заново?

-Ну, конечно, но я гордился не только этим, но и своим прямым участием в строительстве нашего Металлургического района. Первое, что я начал сносить, это бараки по улицам Социалистической, Электростальской и Краснооктябрьской. Представляете, что такое жить в бараке? Я сам пожил в таких условиях и знаю, что такое война, жил и в землянке, и в сарайке до самых морозов…

Помню, на работу ходил всегда пешком, как и Тулин, а с работы в основном приезжал на машине. Рабочий день был ненормированным: и в одиннадцать вечера приезжал, и в три часа ночи звонили и поднимали. Идёшь на работу, а люди по дороге подходят, и все с проблемами. Говорю: «Приходите, записывайтесь на приём. Я за вас всей душой, но лучше выберите кого-нибудь, ответственных от барака, будем вашей проблемой заниматься». Мы сносить бараки в городе и области стали первыми. Через меня шло всё жильё, ордера выдавали, выселяли из бараков и вселяли в новые квартиры, строительство шло хорошо. Вот и в «Уральской берёзке» старые бараки снесли, к тому времени они износились, а взамен возвели новые, капитальные корпуса.

- Кого из работников лагеря вы лучше всех запомнили?

- Конечно, директора Анну Александровну Попову. Такого человека, как она, не часто встретишь. Замечательнейшая женщина, умнейший, добрейшей души человек. Она рождена была для работы с детьми, она всё им отдавала, очень человечная и заботливая была. Она работала в лагере и днями, и ночами, особенно при подготовке к сдаче. Я ли приезжал или кто-то другой, она всегда подойдёт, выскажет, что нужно сделать, все свои пожелания. И я не представляю, чтобы Анна Александровна хоть кому-то нанесла обиду. Жалко, что она рано ушла из жизни, мало у нас таких людей. И врачи у неё были очень хорошие, Софью Халиловну Хайбулину я хорошо помню. Интересно работать с такими людьми.

- Вы начали строить с размахом, а средств хватало, были трудности?

- В строительство лагеря были вложены большие средства, комбинат на это не скупился. Конечно, тяжело было со строительными материалами, но мы всегда находили возможности, чтобы строить социальные объекты. На оздоровлении детей и отдыхе вообще не экономили. Помню, при директоре завода Константине Михайловиче Бурцове начали строить Дворец «Металлург», спортивный детский комплекс на озере Касарги. А в лагере «Уральская берёзка» оздоравливали за смену до 1000 детей! И так три смены. Путёвки в основном выдавались бесплатно, а платные путёвки стоили очень недорого. Но тогда было другое время, другое государство.

- Вас приглашали когда-нибудь на лагерные мероприятия?

- Меня приглашали иногда на детские праздники, на открытие смен. Конечно, я старался сказать детям самое доброе. Они слушали, все интересовались, кто я, чем занимаюсь, спрашивали, где воевал, а я им рассказывал. У меня о лагере воспоминания самые добрые. И люди все были хорошие, и атмосфера – самая добрая. Кстати, сюда приезжали многие знаменитости.

И все руководители профкома завода (тогда он назывался завкомом) очень заботились о лагере. Это Анатолий Васильевич Шершнёв, позже ставший председателем Обкома профсоюза чёрной металлургии, это Евгений Иванович Дегтярёв и Павел Васильевич Буслаев, который тоже потом возглавил Обком профсоюза чёрной металлургии (мы с ним были друзья), и заместитель председателя завкома Степан Андреевич Заломский.

- Наверное, у вас перед каждым открытием была горячая пора?

- Так точно. У меня был большой ремонтно-строительный цех, где начальником был Александр Сергеевич Синчугов, всего было 350 человек. И когда шла подготовка к сдаче лагеря, весь цех работал, чтобы подготовить его за месяц. Сдали лагерь – строители ушли. Плотники, маляры, слесари – все были там. А бывало, что начинали готовиться и за два месяца. Потом комиссия, санэпидемстанция, начальник лагеря, заместитель директора, председатель завкома – всё принимают работу. Подписали акт и уехали, а если есть недоделки, даётся срок исправить.

Каждый год всё красили, белили. Анна Александровна всегда звонила, если что. Слесарь, электрик, маляр из моих цехов постоянно работали в лагере. Здесь отдыхали в основном дети металлургов, и мы старались создать хорошие условия. Когда построили капитальные корпуса, столовую, клуб, даже зимой был организован отдых для старшеклассников. Бывало, родители подходили к нам и благодарили.

- А трудности всё-таки были?

- Проблем серьёзных не было никаких, а мелкие мы решали и трудности преодолевали. Собирает нас как-то директор завода Николай Алексеевич Тулин, всех заместителей и главных специалистов, и говорит: «Работайте все дружно, а если у кого-то не будет получаться – обращайтесь ко мне». Ну, а кто же признается, что не справился? Старались, решали все проблемы. Помню, мы даже нередко работали без выходных. Летом некогда на озеро было съездить, у меня отпуск всегда был после подготовки к зиме, я же казённый человек. Тулин всегда говорил: «Гриша, мы с тобой фронтовики, мы должны делать людям только добро», а я отвечал: «Николай Алексеевич, конечно, какой разговор». И мы делали добро в память о живых и погибших …

У молодых сейчас такого запала нет, как у нас тогда. У нас и жизнь интересная была, хоть денег не было. Мы жили лучше, ходили в клуб «Металлург», гуляли по улице Социалистической, которая называлась «улицей любви», все друг друга знали. Жили очень бедно, но мы ничего не боялись, у нас двери не закрывались, мы не опасались остаться без работы.

- А что бы вы сказали, если бы вас снова пригласили в лагерь?

- О, я бы хорошо рассказал о том, что было. И ещё сказал бы: «Дети, дорогие, учитесь, уважайте и любите родителей и старшее поколение, не курите и не пейте, живите и создавайте семьи». Я вот никогда не курил, и мне уже почти 90 лет. Мы с Анной Феофановной прожили 67 лет, воспитали двоих сыновей. У нас двое внуков, трое правнуков. Кстати, один из моих внуков, Игорь Валерьевич Корытько стал директором Путиловского завода в Санкт-Петербурге. Мне кажется, я очень многое мог бы рассказать ребятам…

Интервью вела Римма Галимханова

Оставить комментарий