У нас была гордость за красный галстук

Вспоминает Надежда Питиримова, дочь Маргариты Алексеевны Невьянцевой
У нас была гордость за красный галстук (C) Уральская берёзка

Моя мама, Маргарита Алексеевна Невьянцева, много лет работала в «Уральской березке». Мы и жили рядом, в интернате, поэтому можно сказать, что я выросла на этой земле. В самом лагере я бывала с трёх лет. Кстати, я даже не припомню, чтобы мама хоть когда-то была дома на больничном. Первый раз, наверное, лет в 60. Всю жизнь – работа, и всё лето – лагерь.

В моё время ребята с четвертого по десятый класс старались всеми правдами и неправдами попасть к маме в отряд. Может, и не так любили, как некоторых воспитателей, не висли – она очень строгая была, но жизнь в её отряде была самая интересная. И нас было человек одиннадцать – костяк, который собирался из года в год на две-три смены. Мы не были паиньки, почти все спортсмены, все шустрые. За поведение нас частенько ругали, но в делах по интересам мы всегда отличались. И все тянулись к маме.

Были среди нас Витя и Федя Шмидт, Фёдор потом стал знаменитостью, фотографом в газете «Челябинский металлург». И Виталий Кальпиди, наш поэт, тоже был из нашей «банды», всех обыгрывал в теннис. Хорошо помню, что родители даже не стирали, пока дети были у нас в отряде. Потому что был у нас стиральный день – как же мы его ненавидели! Все спокойно гуляют, а у нас начинается! Девочки стирали мальчикам трусы и носки…

А в остальном жизнь была интересная. То в «Зарницу» играем (а мы же все леса знали вокруг!), то мама ночью, часа в четыре утра, поднимает нас, и идём в лес, в ночной поход. Всё идём, идём по дремучей чаще. Темно, страшно, рюкзаки за плечами – и вдруг горн, солнце, и выясняется, что мы около лагеря. Такое разочарованье…

Из фотоальбома Маргариты Алексеевны Невьянцевой (Гучевой)

Иногда у нас был родительский день, и тогда я чувствовала себя обделённой: мама же не приезжала, она всегда была тут, а мне хотелось, чтобы меня позвали к воротам. И вот мама с кем-то договорится, меня вызовут и передают то, что она сможет купить. У нас в отряде все всем всегда делились: принесли в палату, разложили – и поделили. Мама говорила родителям: привозите не две конфетки, а чтобы по две конфетки было всем. И вот родители об этом уже знали. Многие старались пристроить своих детей именно к ней в отряд.

Я-то знала отношение к маме со стороны пионеров. Все понимали: она строгая, но интересная, справедливая. Многие и не знали, что она моя мама, мне не разрешалось это афишировать, особенно в интернате, она для меня была «Маргарита Алексеевна». На маме никогда детки не висли, вот на Людмиле Семёновне или Фаине Николаевне – да! Они и косы заплетут, и молоденькие. Но нам и некогда было виснуть. Мы всё время к чему-то готовились: то к смотру строя и песни, то к смотру художественной самодеятельности или концерту, то к встрече с курсантами. Каждый день какие-то соревнования, конкурсы. Даже мальчики в отряде танцевали, кто не танцевал сроду. Маме давали в милицейской части рубашки и фуражки для наших выступлений. Наверное, ребята её и боялись, и по-своему любили.

Наблюдая мамино поколение, я всегда удивляюсь: сколько же они вынесли испытаний – и выжили! Столько лет прошло, а они так дружны, внимательны друг к другу и хорошо общаются. И они как-то крепче, сильнее нас. У меня ностальгия осталась по коллективу тех лет. Я выросла, и мне так не хватает этого поколения, до слёз. Ведь почему мы близки с Лидией Викторовной Копытовой? Жили в одной комнате, вместе караулили весь лагерь, ходили вокруг него. Она умница, тоже поработала старшим воспитателем и постоянно следила за порядком.

Справедливости ради следует сказать, что моя мама со мной никогда не сюсюкалась, даже чужие люди возились, пожалуй, больше: то бантики, хвостики сделать, то конфетку подсунуть. А мама с утра до ночи была на работе. И мы с ней, с ребятами из интерната столько мест боевой славы посетили! Были в Ленинграде, Волгограде, встречались с героем Павловым, общались с мамой пионера-героя Лёни Голикова, ездили в Москву, к маршалу Малиновскому.

Конечно, «Уральская березка» никогда не забудется. Это же был пионерский лагерь! У нас была гордость за красный галстук, мы с удовольствием надевали белые рубашки на линейку, участвовали в разных мероприятиях. У нас была аллея пионеров-героев. А когда всё это исчезло, жизнь воспринимается уже по-другому, дети становятся другими. Мне кажется, им чего-то не хватает. Разве можно забыть это воодушевление, с которым мы пели: «Взвейтесь кострами, синие ночи!» – свет этих костров до сих пор остался в моей памяти.

Надежда Питиримова

Из фотоальбома Маргариты Алексеевны Невьянцевой (Гучевой)

Оставить комментарий